Меня плющит и колбасит. Таращит меня по полной… СПАТЬ ХОЧУ!!! То есть очень-очень хочу спать. Вот. А кое-кто — не будем называть по имени, хотя это, ясный пень, Ксения — резко против. Против — это когда по тебе прыгают, тычут тебе пальцами в лицо, крутят волосы, стягивают одеяло и при этом ежеминутно вопрашают: «Мам, ты поспала?». «Нет, милая». «Тогда я тоже буду спать, накрой меня одеялом». И снова тычет в лицо пальцами, крутит волосы, стягивает одеяло… ох.
Ах, да, товарисч, ну, тот, который резко против моего сна, пускает сопли пузырем. 33 несчастья, ей-богу! Только-только хромать перестали и на тебе, здрасьте: «Мам, у меня сопли». Я офигеваю, дорогая редакция… сопли пузырем. Буквально — пузырем. Прикол такой у человека — надуть сопельный пузырь. Носом. Прибавьте к этому другую мульку — полоскать рот слюнями и вы частично прочувствуете музыкальное и визуальное оформление моего рабочего дня.


Добралась-таки до «Святогора». Автор — Константин Плешаков. «Меня прет, меня прет, потому шо»… потому шо меня прет. Какой же тяжелый стиль! Я, конечно понимаю, что он стилизован «а-ля былина», но читать-то трудно! Хотя и оторваться сложно — это правда.


О! Чуть не забыла похвастаться: вчера была на выставке Kosmetik Expo в Гостином Дворе. Впечатлений масса. Прайсов, привезенных сестре, тоже — масса. Нехилая такая масса — около 5 кг. Уж сколько их там я не удосужилась сосчитать… только вес… навскидку… очевидно много… очень много…
Ах, да — впечатления.
Ну, в общем, осадок такой неприятный остался — все мы стареем изо дня в день, а толпа косметологов только и делает, что разрабатывает все новые и новые способы нашего омоложения, напоминая нам тем самым, что мы стареем и кожа/рожа у нас уже не та что… Уходила оттуда с ощущением, что я ужасно выгляжу. Все кругом холеные такие, красивые, а я даже кремами почти не пользуюсь — забываю. Этакая взъерошенная-всклокоченная-невыспавшияся тень отца Гамлета. Сразу как-то стыдно за себя стало… пойду найду свой крем…


Мне Сафи снится часто… скучаю по ней безбожно. Только вот почему-то мне снится, что она ожила и снова умирает… тяжело. Как будто заново весь этот кошмар переживаю. Пережевываю. Сафи-сафьна… вот закончится все это и заведу себе такого же котенка, назову в честь тебя — Сафи, и будет у меня вторая Сафи-сафьяна-сафёна-кисена…


Приперлась сегодня домой — на столе варерианка… О! Здравствуй, дорогая, ты по мне соскучилась? Ну, иди сюда… 10 капель… 15… 20… 25… может хватит?… не, еще надо… я вообще уже замечала как-то, что количество выпитой мною валерианки напрямую влияет на трезвость моих мыслей… 30. Может я «вальряголик»? 30 капель. Ну-с… гадость какая!
А теперь мысли.
Меня осенило: я — плохая мать. Вот. Конечно, я люблю Ксюшу, но я, оказывается, не была ГОТОВА к ее рождению. То есть я мечтала о ней, я ждала ее, но… я оказалась не готова к рождению НЕЗДОРОВОГО ребенка. Даже не к самому рождению, а к трудностям после такового. Это колоссальная эмоциональная нагрузка. И не только эмоциональная.
Я живу как в гостинице — «на чемоданах». Один — собран в больницу, другой — к маме, третий — на дачу. В больницу мы никак не попадем, к маме я езжу регулярно, потому что там нормальная поликлиника и врачи, и вещи в этой сумке регулярно обновляются и освежаются, кое-что я уже даже у мамы оставляю, чтобы не таскать их туда-сюда постоянно; а на дачу… на дачу просто очень хочется. Теперь каждый раз, когда мы уезжаем, папочка чуть не плачет… он скучает по нам, мы — по нему и по дому… Я устала жить «сегодня-здесь-завтра-там»! У меня уже притупилось ощущение Собственного ДОМА!
Да, и не это главное!
Я больше не могу переть все это на себе! Одна! Чувствую себя матерью-одиночкой. Искренне завидую мамам, которые приходят на бой с врачами, да и в принципе по врачам ходят только с папами, а таких подавляющее большинство. Завидую. А я ведь не завистливая… С нашими врачам вообще общаться сложно в последнее время, особенно по поводу детей. Так и норовят некоторые «пришить» твоему ребенку лишний диагноз и отправить на очередное дорогостоящее обследование и не вполне безвредное (тот же рентген мы уже 15 (!) раз делали). Сегодня, например, съездили на УЗИ сердца. Нет никакого порока у ребенка! Слава Богу, конечно, что нет, но чего мне стоила эта неделя нервотрепок! Я разве что не поседела. А они, бессовестные, клиентуру друг другу поставляют. А на наши нервы им плевать. Заболеем на нервной почве — тоже клиентами станем — хорошо, денежек снять можно… Да, не все они такие, но многи, увы!
Я не жалею себя… просто я действительно устала. Иссякла.
Весь этот кошмар тянется уже два года и все эти два года нагрузка только на мне. Все делаю я. Одна. На приемы к врачам — я. На обследования по больницам — я. Сдавать анализы с ребенком — я. Опять я. Всю дорогу я. Вечно я. Я, я, я… Мне Ксюхины слезы и крик уже во сне снятся. При виде человека в белом халате, она прижимается ко мне, берет за лицо, в глаза заглядывает и умоляет: «Мамочка, не надо!». И плачет… Целует меня и плачет… А мне, может быть в 10 раз больнее, чем ей!
А папочка? А что папочка? Папочка никогда даже не интересуется как мы в очередной раз сходили/съездили к врачу и какие у нас анализы. За все два года он был рядом три или четыре раза. Из полусотни… «Давай я уволюсь с работы и буду везде и всегда с вами ходить!» — это все, что он может сказать. А я больше не могу воевать с врачами в одиночку! Не могу. У меня сил не осталось за эти два года.
Я в истеричку превратилась. Я почти не сплю. Глаза у меня красные и кровь то и дело из носа идет… я сама скоро в больницу попаду, если и дальше так будет.
Ну, вот… опять реву… где там эта чертова валерианка?… надо добавить, пока муж с дочкой не приехал и не увидел… Меня. Зареванную.


Хвастаюсь!
В воскресенье сорвалась-таки на «Экстрим». А там… распродажи, распродажи, распродажи. Прикупила себе классный красный пуховик за 2622 р. и горнолыжные брюки за 1500. На распродажах, разумеется. Вот. Сегодня все это опробовала на прогулке с ребенком. Не замерзла. Даже когда на снегу валялись и ползали по нему.
А Ксюше на прошлой неделе купила новый комбез ReimaTec, а то прежний ей уже безбожно мал… выросла резко.
Сегодня мы все это дело тщательно обкатывали на горке. Без ледянок и санок. Прямо на одежде катались. Ох, и скользючая эта одежда! Правда, превышение скорости на горке закончилось сильнейшим ударом Ксюшиной коленки, многочасовой истерикой, отказом от хотьбы — передвигаемся исключительно верхом на маме с папой, и внеочередным общением с нашей «любимой» 7-й детской больницей…
А барышня-то, оказывается, потяжелела! Второй день я не выдержу ее на себе таскать — тяжко…


Я — мама… и грустно и счАстливо… я — мама.
Я только теперь оценила свое детство… как там было легко и спокойно — как хорошо. Не надо было решать что надеть, что готовить, куда пойти — все это делала мама, а я лишь привередничала: «Не хочу!».
А теперь мама — я. И теперь мне приходится решать все за двоих: что поесть, что надеть, чем заняться. Я — мама, а мама — это ответственность. Это непросто.
Я недосыпаю, не доедаю, переживаю чего-то все время… я — мама.
Я дложна принимать решения теперь не только за себя, но и за нее. Иногда очень трудные решения… и принять их крайне сложно, но мама-то — я, а значит, кроме меня никто этого за меня не сделает. А как определить верное это решение или нет? Как предвидеть последствия?
Даже если я принимаю решение за себя, я все равно должна учитывать ребенка… как это на ней отразится…
Иногда от усталости меня начинает шатать, и тогда я падаю и засыпаю. Спасибо, что падаю обыно на кровать…
Я не очень отчетливо помню как я в последний раз полноценно ела, но зато точно помню когда, что и сколько доедала, а значит знаю как поела дочка…
Я могу долго смотреть в шкаф, не зная что мне надеть, зато я всегда точно знаю во что одену ее.
В магазине мне нужно перемерять кучу вещей, чтобы найти то, что мне подойдет, зато для нее я всегда и все покупаю «за глаза» и никогда не ошибусь ни в росте, ни в размере, ни в цвете, ни в фасоне… откуда это у меня?
В толпе визжащих на горке детей я всегда, даже за сотни метров, различу плач своей малышки.

Мне отчаянно не хватает романтики… По весне и летом я завидую белой завистью парочкам, праздно гуляющим по вечерам и способным вот так — просто так — прогулять всю ночь… или собирающимся веселыми компаниями и сваливающим куда-нибудь вместе на выходые… мне такое больше не светит. Я в кино-то могу сходить либо одна, либо — если есть с кем оставить ребенка — с мужем, но не надолго… какие уж тут гулянья по ночам… и выходных у меня нет, я же — мама, а это работа на полный день, без выходных и праздников… fooltime mom…
Но это — издержки производства…

И все же… все же каждый раз, когда я открываю утром глаза, я вижу ее сияющую рожицу рядом и мне хорошо.
Я слышу ее голосок: «Мама, вставай, уже светло!», — и мне весело.
Она поест и мне за это: «Спасибо, мамочка, очень вкусно!» — приятно.
«Ма-ам, я тебя люблю», — и я таю.
Я — мама. Это МЕНЯ она любит. Это МНЕ спасибо.


Ксюша на прогулке Ириху обработала. Наконец-то. А то все ей от Ирихи достается. Она Ксюху толкнула, а моя в ответ завалила ее, села сверху и лопатой по заднице нашарашила от души. Крику было-о-о-о… Меня при этом не было — я в поликлинику бегала за резултатом крови (кстати, отличный на сей раз), а заяц с Ирихой и ее мамой гуляла. Я из поликлиники вернулась а Ксюха мне: «Мама, я Иисю отслепала. Она меня токнула, а я ей по попе наслепала». Потом Светка: «Слушай, они подрались! Ксюха Ирку завалила, залезла на нее и лопатой по заднице отходила, прикинь! Сдачи дала за то, что Ирка толкнула.». Бальзам на сердце, верите? Я-то думала моя так и будет на Иркины тычки нытьем отвечать — ан, нет! Но может это только без меня она такая «смелая»… а при мне ныт нытный нытствующий…


Вчера поехали на дачу день рождения Ксюшиной подружки отмечать. Отметили душевно.
Сегодня вечером вернулись. Уже скучаю и хочу обратно. Ребята, вроде, свинтить на пару недель хотят, предложили там потусовать, пока их не будет, чтобы дом не ограбили. Уламываю папочку. Знаю, что откажется, но поуламывать-то надо… Для порядку… А то будет думать, что мы ОТ НЕГО свинтить хотели.
Ребята в середине декабря на своем участке шикарную горку сделали — благо у них там склон и овраг. Раньше она прямо у оврага заканчивалась. Дети до оврага не доезжали, а взрослые в него улетали — чудная штука такая: не успел затормозить — лети с трамплинчика. К Новому Году горку это усовершенствовали — сделали безопасный спуск в овраг, чтобы и дети могли ездить. А за эти два дня мы с ребятами эту горку общими услилиями раскатали аж до забора. Она теперь раза в 1,5 длиннее стала, «нашими молитвами» и заканчивается ТАКИМ сугробом — море удовольствия! Дети быстро к этому развлечению остыли — подниматься трудно, а вот мы — взрослые… на ледянках… с визгами и хохотом… у-у-х, хорошо!
Я, конечно, колер тот еще — в шубе каталась. Ума-то нема… Потом в этой же шубе домой ехала. Мокрый ворс на морозе в сосульки превратился — я на ежика была похожа. Заледенелого.
Приехали домой в пол-шестого и спа-а-ать. Ксюха просыпалась, сходила на кухню — доела папины чипсы и снова легла спать. Спит до сих пор. Вот теперь с ужасом думаю — во сколько проснется?… В 5 утра, что ли? Ну в 6-7… если повезет. Ну ничего — к врачу, зато, сходим насчет крови — не проспим точно.


Ребята… я опять на валерианке… ик… потому что… без валерианки… я — истеричная мамаша готовая биться об стену головой в надежде вспомнить чего же я такого натворила в этой жизни, что моему сокровищу столько болячек досталось. А мысли типа: «Некоторым Жизнь вообще детей не дает, несмотря на все заслуги перед обществом и чистейшую душу, так что скажи спасибо, что она вообще ЕСТЬ. А с остальным мы справимся…», — приходят только в хорошо провалерьяненную голову.
Кардиолог сегодня «пришила» нам врожденный порок сердца — открытый артериальный клапан, а это — операция. Еще одна. Приехала я домой, ребенка уложила… поистерила слегонца… так… недолго — всего минут сорок и… здравствуй валерианка, здравствуй дорогая моя, и как же это ты у меня еще не закончилась… ах, да, я же тебя «бросила» после Сафи… ну… когда язык сожгла и никаких вкусов не ощущала почти неделю.
Не одно, так другое. Сказавший, что жизнь — дерьмо испортил жизнь всем остальным, кто это выучил… свинтус.