Сирень

Наш район — наверное, самый сиреневый в Москве. У нас сирень в каждом дворе. А у стадиона — рядами посажена. Разная — от кипельно-белой до лиловой или феолетовой, розовой или голубой, от мелкой до невероятно крупной, от простенькой до пышной и кудрявой. Прямо коллекция батанического сада. Или даже покруче…
И от чего люди ее не ломают? Она ж выродится вся, если ее не ломать именно тогда, когда цветет.
Папочка ломает исправно — каждую прогулку приносит мне охапку сирени. Возле нашего дома уже всю «обновил». Теперь отправлю его на стадион…
Сирень отцветет и зацветут жасмины — у нас их тоже тьма…
Кра-со-та!


Новости

Вернулась. Много чего произошло, но начну с «последних новостей».
Новость первая — нарядная.
Барышня теперь обожает красить ногти. Купила же я сдуру детский лак для ногтей… Он водой смывается. Так что теперь после каждого мытья рук: «Ма-ам, покйась мне ногти».
Новость вторая — сногсшибательная.
«Алёша Попович» (это наш любимейший мульт на сегодня, гадский, кстати, но о нем отдельно) дает первые всходы. В мультике есть эпизод разборок Алёши с невестой — Любавой: Любава: «А как же я? Мне уже 16 лет, а я до сих пор в девках хожу! Того и гляди старой девой останусь! Да ты просто боишься серьезных отношений!»; Алеша: «Кто? Я?…» ну и так далее.
Едем вчера в трамвае, уж не помню с чего это я вдруг сказала Ксене «маленькая», но ответом мне была следующая тирада: «Я не маленькая! Я уже большая! Вот, смотйи (показывает мне свои накрашенные ногти), ты мне уже ногти кйасишь! Я — большая… а я до сих пор в девках хожу!»
Рядом две девушки стояли, одна другой, смеясь: «Я не поняла — «в девках хожу?»; другая, давясь со смеху: «Да-а!». Бурные аплодисменты. Занавес.
Трамвай ржал.


«Лирика»… буквально в ковычках :(

Весь вечер читала Ломачинского «Криминальные аборты»…
Оторваться не могла, чесслово!
Жестко. Очень жестко. Но честно, спасибо ему за это.
Местами страшно, местами слишком откровенно, местами зло, ценично, но… от души! Как ни странно звучит — от души и с болью…
Вот эти самые аборты глазами судмедэксперта (читай патологоанатома). Кому ж, как не ему, предостерегать… пусть и жестко.
На душе скверно. Пойду спать — утро вечера… добрее.


Притча

Молодой монах принял постриг, и в монастыре ему первым заданием было помогать остальным монахам переписывать от руки церковные уложения, псалмы, законы и т. п. Поработав так с недельку, наш монашек обратил внимание, что все монахи переписывают эти материалы с предыдущей копии, а не с оригинала. Подивившись этому факту, он выразил свое удивление

отцу-настоятелю: «Падре, ведь если кто-то допустил ошибку в первой копии, она же будет повторяться вечно, и ее никак не исправить, ибо не с чем сравнить!». «Хм, сын мой — ответил отец-настоятель, — вообще-то мы так делали столетиями… Но, в принципе, в твоих рассуждениях что-то есть!» — и с этими словами он спустился в подземелья, где в огромных сундуках хранились «первоисточники», столетиями же не открывавшиеся.

И пропал.

Когда прошли почти сутки со времени его исчезновения, обеспокоенный монашек спустился в те же подвалы на поиски святого отца. Он нашел его сразу — тот сидел перед громадным раскрытым томом из телячьей кожи, бился головой об острые камни подземелья и что-то нечленораздельно мычал. По покрытому грязью и ссадинами лицу его текла кровь, волосы спутались и взгляд был безумным. «Что с вами, святой отец? — вскричал потрясенный юноша, — Что случилось?!»

«Celebrate, — простонал отец-настоятель, — слово было:

c-e-l-e-b-r-a-t-e! Not «celibate»!»

(celebrate — празднуй, радуйся; celibate — воздерживайся (сексуальное воздержание — одна из основ католицизма)

Мораль: читайте первоисточники — не их толкование


Девоньки, с праздником вас! Нас с празником. Любимых. Воздушных-к-поцелуям-зовущих, загадошных всех таких!
Пусть этот день будет по-настоящему праздничным и пусть таких дней будет большинство в нашей жизни!


Тык-с… что у нас сегодня… 8 марта. Ну восьмое так восьмое.
9:30
— Доброе утро, Папочка! Горло болит? Лежать будешь?…
10:00
— Папочка, чай готов — пить будешь? Ну вставай тогда, что ли…
12:00
— Заинька, пойдем с мамой в магазин?
12:20
— Заяц, если не будишь одеваться, останешься дома с папой. А папа с тобой заниматься не будет — у него горло болит.
15:00
— Заинька, не замирай на месте — маме тяжело, давай побыстрее до дома добежим. В догонялки.
16:30
«На кухне бардак, посуда не мыта, плита тоже, полы в доме — тоже, обед надо готовить, ужин — тоже, мама хотела приехать»…
— Мам, ты еще не выехала? А давай лучше мы к вам приедем, а то чего-то дома не хочется находится… А в больницу мы завтра от вас поедем. Да, с ночевкой. Нет, вдвоем с Ксюшей.


Сегодня вы могли наблюдать двух безумных мамаш — маму Иру (я, собственной персоной) и маму Свету довольными жизнью и радостно катающимися с горки на ледянках… паровозиком. Общий вес паровозика — примерно 150 кыгыграмм.
Паровозные 150 кг громко хохотали, визжали от восторга и бежали обратно в горку наперегонки, шокируя своим поведением, других, гораздо более приличных, родителей. Которые, кстати, глазели на нас с нескрываемой завистью. Вот.
Могли… но не наблюдали.
А еще, один папашка с меня который день глаз не сводит. То ли натура у него бычья и он на мой ярко-красный пуховик загипнотизировался, то ли я — вся такая прелесть, воздушная-к-поцелуям-зовущая его очаровала (ангельски-скромно улыбаюсь и краснею щечками)…


Ну, эт… как его… учудила я опять! Ой, такую идею сгенерила… она даже не гениальная — она конгениальная. Не поверите! Тока не смейтесь сильно, ладно…
Недавно на закупках в Ашане, я решила разнообразить ассортимент риса в нашем доме. Схватила бурый и тут пригляделась к некоей смеси белого и черного риса. И занялась математикой, туды ее в качель, — а чем еще заниматься в магазине?! Ну вот кто меня об этом просил…
Короче, вес пачки со смесью был 500 гр, а рядом лежали отдельно белый и черный по 1000 гр… ну я и решила, что куплю эти два, вместо смеси и сделаю смесь сама.
Пришла домой и сразу сделала. Ума-то нема…
Готовлю. В процессе понмаю, что черный рис варится как-то сильно медленнее белого… Картина ясна?
Хватаю пустые пачки и читаю: на белом — варить 20 минут; на черном — 40. Заниматься Золушкиной работой мне не улыбалось, так что теперь я варю рис кра-а-айне редко… когда больше ничего под рукой нет. Потому что черный, гад, не проваривается за 20 минут совсем и в зубах застрявает, сволочь!


В жизни каждого из нас были люди, которым мы благодарны. За что-то конкретное, или просто за то, что они были…
Они были. Хорошими или плохими, но они были. И научили нас своей «плохостью» или «хорошестью» чему-то… Даже те, кто нас обидел, научили — стойкости, терпимости или мстительности… Они были. И спасибо им за это.
Я не имею в виду родственников. Я про преходящих…
В моей жизни их было трое. Пока трое. Четвертый – есть сейчас.
Первым был Андрей. Первая любовь и первая грусть. Не детская, не думайте. Это была взаимная любовь. Но не сложившаяся. И я благодарна ей за то, что она не сложилась. За то, что теперь, когда мне грустно, я могу помечтать о том, как сейчас было бы, если б тогда у нас сложилось…
Вторым был Юрка. Это была Боль. Первая в моей жизни. Это было море обид. Но и ему я тоже благодарна. За то, что больше никому с тех пор я не позволила себя обидеть. За свою нынешнюю стойкость и отзывчивость. За то, что узнала, что и такое в жизни бывает… Не все ж коту Масленица…
А третьим был Димка. Это была Страсть. Страсть, которой я благодарна за то, что она была. За то, что она УЖЕ была. Была тогда, когда я была свободна. Такая страсть бывает в жизни только один раз. И я считаю, что мне повезло. Повезло потому, что она была именно тогда. Когда я была свободна. Случись сейчас со мной такое, слишком многие могли бы пострадать. И уж конечно совсем тяжко, когда такое происходит позже. После сорока. Когда рискуешь потерять не только дом, семью, работу, но и уважение собственных, уже совсем взрослых, детей…
Спасибо вам, ребята!
Сейчас… сейчас со мною рядом четвертый в моей жизни человек, которому я благодарна. За то, что когда-то он, сам того не зная, вытащил меня из страшной пропасти. Пропасти, в которую я старательно спускалась. Из ненависти. Он появился, улыбнулся, и мне стало тепло. Мне стало весело вдруг… И где-то там, позади, в тумане остались силуэтами недавняя Боль, ставшая ненавистью и Страсть, по которой я тосковала… Он дал мне краски и я раскрашивала свою жизнь по своему желанию. И был флирт. И зазвенел веселый смех. И засияло солнце. Он подарил мне дочь… И я прочувствовала жизнь. Я ее ощутила физически.
Но почему проклятый быт всесилен? Почему он заедает? Кто дал ему право разрушать такое… И как с ним бороться?… Одной…


Меня тут идея осенила… ну просто «гениальная» — подкладывать под уличную обувь и санки не газеты, а пакеты из Икеи и Ашана… ну, типа, пол промокать не будет… ага! щас! Пол-то не промокает, но… поняли, да? Санки заржавели, а под обувью растаявший снег не высыхает, и потом получается грязища страшная, когда обуваешься…